Кавказский развод - страница 1

РАЗВД ПО-КАВКАЗСКИ. СЫНА ОСТАНЕТСЯ СО МНОЙ!

Марина Северная

Схватка накрывает меня волной боли, такой острой, что я невольно стискиваю зубы до скрежета. Пальцы впиваются в простыню, костяшки белеют. Двадцать лет я ждала этого момента. Двадцать лет молилась, умоляла судьбу, врачей, Бога — кого угодно, только бы почувствовать эту боль. Боль, которая означает, что внутри меня бьется новая жизнь, готовая появиться на свет.

— Оксана Валентиновна, дышите ровно, — голос акушерки Тамары Игоревны звучит спокойно, профессионально. Она принимала тысячи родов, для неё это обычный вторник. Для меня — день, который я ждала половину жизни.

Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании, но в голове проносятся обрывки воспоминаний. Консультации врачей, бесконечные анализы, процедуры. "Вторичное бесплодие неясной этиологии" — так красиво звучал диагноз, который ломал мне душу каждый день. А потом были годы попыток: искусственные инсеминации, ЭКО, народная медицина, паломничества к святым местам. Джамал терпел, поддерживал, хотя я видела, как в его зелёных глазах иногда промелькивает разочарование. Особенно когда мама начинала свои разговоры про "настоящую женщину" и "продолжение рода".

Новая схватка — ещё сильнее. Я кричу, не сдерживаясь. Кричу от боли, от радости, от страха. В сорок лет рожать рискованно, это мне объяснили все врачи. Но ребёнок внутри меня был таким желанным, что я готова была на любой риск.

— Вижу головку! — восклицает Тамара Игоревна. — Ещё немного, и ваш малыш будет с вами!

Сердце колотится так, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Я думаю о Джамале, который мечется где-то в коридоре. Представляю его лицо, когда ему скажут, что у него родился сын. Да, сын — мы знали пол, я хотела быть готовой ко всему. После стольких лет неопределённости мне нужна была хоть какая-то уверенность.

— Тужьтесь! Сейчас! — командует акушерка.

Я собираю все силы, какие только есть в моём грузном, измученном теле. Сто двадцать килограммов — не лучший вес для родов, но врачи сказали, что всё пройдёт нормально. Главное — не паниковать.

И вдруг — тишина. А потом самый прекрасный звук в моей жизни: плач новорождённого. Тоненький, возмущённый крик, который означает, что мой ребёнок жив, здоров, дышит.

— Поздравляю, у вас сын! — Тамара Игоревна поднимает крошечный сверток. — Три килограмма четыреста граммов, пятьдесят два сантиметра. Здоровенький мальчишка!

Слёзы текут по моим щекам ручьём. Я рыдаю от счастья, от облегчения, от переполняющей меня любви к этому маленькому существу, которого ещё толком не видела. Моя грудь сжимается от нежности, когда мне кладут сына на живот. Он такой крохотный, беззащитный, но в то же время — моё всё. Моя жизнь, моя радость, моё оправдание перед этим миром.