Генеральская дочь - страница 1

Иногда самый опасный человек в комнате – не тот, о ком вы думаете.

Отец снова опаздывал.

Это не было новостью. Глеб Александрович Смоленский опаздывал на все, кроме построений и военных советов.

На мои дни рождения, на выпускной, на мамины похороны он пришел за пятнадцать минут до конца. Форс-мажор, государственная необходимость, извини, Сашенька.

Я давно перестала обижаться. Просто приняла как данность: генерал Смоленский принадлежал армии значительно больше, чем собственной дочери.

Сегодня я приехала сама с едой из его любимого ресторана и тортом, потому что ему исполнялось шестьдесят два года, и потому что праздновать в одиночестве – это уже слишком даже для него.

Половина девятого вечера. Дежурный на входе меня знал, кивнул, пропустил. Коридор был почти пустым, лишь несколько человек в форме, быстрые шаги, приглушенные голоса за закрытыми дверями.

Штаб никогда не засыпал полностью, но к вечеру становился другим: тише, сосредоточеннее, как будто дышал реже.

Каблуки стучали слишком громко для этого места. Я свернула за угол и налетела на кого-то всем телом.

Пакет с едой удержала чудом, в последний момент прижала к себе, зато сама покачнулась на каблуках и схватилась за первое, что оказалось рядом. Первым оказалась чья-то рука. Крепкая, поймавшая меня за локоть раньше, чем я успела осознать, что падаю.

Подняла взгляд.

Мужчина. Высокий. Настолько, что мне пришлось задрать голову.

Форма, полковничьи погоны, лицо, составленное из прямых линий, без единой мягкой черты. Короткие темные волосы. Старый, давно ставший частью лица шрам на скуле, не уродующий, а скорее завершающий общую картину.

И глаза – серые, тяжелые, смотрящие на меня с выражением, которое я не сразу смогла назвать.

Не удивление. Не интерес. Оценка.Быстрая, холодная, как осмотр местности.

– Осторожнее, – сказал мужчина. Голос низкий, ровный.

– Это я должна так говорить. Вы шли посреди коридора.

– Я шел по коридору в штабе, где в это время не должно быть посторонних.

– Я не посторонняя.

– Вы дочь генерала Смоленского, – сказал он. Не вопрос, не комплимент. Факт, зафиксированный и занесенный в нужную графу. – Он на совещании. Освободится не скоро.

– Я подожду.

– В приемной.

Посмотрела на него внимательнее. На погоны, на шрам, на это каменное лицо с взглядом человека, привыкшего, что его слушаются без объяснений.

– Вы не мой командир.

Что-то в нем чуть изменилось. Но не смягчилось, а просто зафиксировало мое возражение. Как фиксируют неожиданный фактор в расчетах, не меняя плана.