Хозяйка магазинчика «Сияй и властвуй» - страница 2
Мне пришлось многим пожертвовать, и сердце до сих пор болит от мысли о родителях. О том, что они отреклись после этого поступка. О том, что я не успела обнять их перед смертью.
Но да, нам с Францем пришлось строить нашу жизнь с нуля, без опоры на титул и деньги семьи. Однако, мы справились! И я честно очень рада, что могла ему помочь. Тихо, незаметно для него, чтобы он думал, что это все его заслуга, но…
Вот и сегодня: если договор подпишут, то мои улучшения формулы будут очень кстати. Так что нет, не зря я за салвирелией ездила.
Надеваю платье, которое больше всего любит муж. Он говорит, что я в нем выгляжу совсем юной, и мне это нравится.
Слегка закалываю волосы, которые за прошедшие два месяца лета заметно выгорели и стали совсем пшеничного цвета – ну не люблю я шляпки!
И слегка наношу на губы крем с нашей фабрики, который делает их визуально чуть пухлее и соблазнительней – в конце концов, утро должно же начинаться с поцелуев дорогого мужа.
Бегу на кухню, чтобы приготовить любимый кофе Франца – с нотками фруктов и цветов, чуть-чуть кисловатый. Выставляю на поднос две чашки, чтобы мы могли вместе насладиться завтраком, и блюдечко со свежими ароматными круассанами от модной пекарни “Сладкие булочки”.
– Мало того бестолковая, еще и копуша, – закатывает глаза Корнелия, когда я прохожу мимо нее через гостиную. – В кабинете он. Сказал, что ждет тебя побыстрее. Новости у него для тебя какие-то очень важные новости.
Я улыбаюсь снова своей дежурной улыбкой “для Корнелии” и спешу к мужу. Уже заранее предвкушаю, как он будет рад, как я буду за него – да что там! – за нас рада. Улыбка на губах становится искренней, а внутри как будто подожгли фитиль фейерверка, который должен взорваться, когда Франц расскажет мне про заключение договора.
Но кажется, что где-то что-то идет не так… Я локтем открываю дверь кабинета и захожу, не сразу поднимая взгляд. А когда поднимаю, не сразу осознаю то, что вижу.
– Доброго утра, лю… бимый…
Поднос накреняется в ослабших пальцах и на пол друг за другом падают и блюдце, и чашки, и круассаны… Взрыв. Осколки и брызги разлетаются в стороны, словно огни фейерверка, который начал взрываться, не успев взмыть в воздух.
Взгляд выхватывает странные подробности: яркие, чересчур вызывающие чулки Лидии, распахнутую рубашку Франца, опрокинутая чернильница на столе, из которой вытекает темно-синяя жидкость, заливая какие-то записи. Кажется, это мои мысли по поводу состава эмульсии для волос…
Взгляд Франца поднимается ко мне, и муж разочарованно цыкает: