Укротитель. Зверолов с Юга - страница 1

Мокрый бетон, хлорка и звери.

Двадцать лет один и тот же коктейль, а ноздри всё равно ловят его раньше глаз.

К этому букету примешиваются ещё десятки запахов: прокисшая солома из подстилок, сладковатый душок от разлагающихся остатков мяса в углах и...

Человеческий пот, пропитанный страхом новичков, которые до сих пор боятся заходить в блок без напарника.

Шесть сорок. Смена в семь, но я прихожу раньше — зверям плевать на трудовой кодекс, они просыпаются с рассветом.

Служебный коридор хищного блока тянулся метров на восемьдесят.

Под потолком гудели лампы дневного света — две из шести не работали третий месяц.

Заявку на замену я писал дважды, оба раза она сгнила где-то между бухгалтерией и хозчастью. Экономия на спичках, как говорится.

Чавк. Чавк. Чавк.

Под ногами хлюпало: ночная смена мыла полы, но схалтурила — бывает. Берцы шлёпали по бетону с влажным чмоканьем.

Я шёл не торопясь. Каждое утро одни и те же звуки: вентиляторы принудительной тяги, скрип петель старых дверей, шуршание когтей по бетону. Зоопарк просыпался по расписанию, написанному сотнями тысяч лет эволюции.

Первая секция — дальневосточные леопарды. Самые скрытные твари в блоке. Засов на месте, решётка цела.

В углу вольера клубком свернулась Дымка — спящей притворяется, негодяйка. Но ухо развёрнуто на сто восемьдесят градусов, ловит мой шаг.

Если бы спала — кончик хвоста лежал бы плашмя, а он чуть приподнят.

Контролирует.

Под полуопущенными веками поблёскивают жёлтые зрачки. Я кивнул ей, не останавливаясь. Мы оба знаем правила: я делаю вид, что не замечаю засаду, она — что не собирается прыгать. Столько лет работы уже давно научили — уважение зверя не купишь сюсюканьем. Его можно только заработать.

Дальше. Волки.

Здесь сложнее. Тут стая. Воздух от их мускуса терпкий и резкий.

Задвижка на смежном проходе отошла на миллиметр, может два. Рука поправила автоматически — если механизм разболтался, значит, металл устал, а усталый металл подведёт в самый неподходящий момент.

Ноги не остановились.

Вожак у решётки поднял морду и жёстко уставился в глаза. Серая шерсть на загривке чуть вздыбилась – проверяет, это точно не угроза. Остальные двое за его спиной опустили головы ниже холки, хвосты поджаты. Иерархия соблюдена. Если бы хоть один «шестёрка» посмотрел на меня прямо при вожаке — значит, в стае бунт, и заходить на уборку нельзя, порвут на нервах.

Но сегодня порядок. Медленно выдохнул, чтобы вожак почуял: я без страха или агрессии. Просто делаю работу.

Дальше рысь. Эта сидела на верхней полке, свесив лапу. Зрачки расширены так, что радужки почти не видно — два черных колодца. Мышцы задних лап дрожат мелкой дрожью. Куцый хвост подёргивается короткими рывками — верный признак перевозбуждения.