Прирученное бедствие - страница 1

Впервые этого человека я увидела много лет назад. Худой, нескладный ребенок, с непроходящими синяками и ссадинами.

Собственные родители считали его монстром из-за слишком светлых глаз, так похожих на глаза альсов. Он не был человеком, пусть и вышел из чрева человеческой женщины.

— Скажи, что мне нужно делать, и я подчинюсь. — от тихого, вкрадчивого голоса по спине побежали мурашки.

В небольшой спальне, которую я делила с еще одной работницей пекарни, было слишком тесно для этого странного человека.

Он разбудил меня, напугал, а сейчас сидел на полу, в ногах, и делал вид, будто все именно так и должно быть.

— Шани?

Из-под полуприкрытых век сверкали нечеловеческие глаза.

Слабый свет ночника не мог разогнать ночную темноту, скрывая черты его лица в полумраке.

— Для начала, отпусти мою руку. — голос прозвучал уверенно и почти не дрожал. Я приободрилась. Может, он и не заметит, как сильно его появление сбило меня с толку.

— Правда нужно? — он крепче прижался прохладной щекой к моей ладони. Сколько я его знала, ему никогда не хватало тепла, как бы отчаянно я ни старалась его согреть.

— Да.

Это опечалило его. Но он подчинился.

— Раньше ты не была такой жестокой. Ты сильно изменилась.

— Прошло шесть лет, Йен. Ты тоже не похож на прежнего себя.

— Но ведь ты меня узнала!

Словно это было так сложно. Только два человека во всем мире знали меня Шани. И один из них сейчас должен был мирно спать в казармах. А другой… Я не знала, где он должен был находиться, но точно не в моей спальне.

Йену сильно повезло, что он успел позвать меня по имени раньше, чем я среагировала на появление в комнате постороннего. Становилось дурно от одной мысли о том, что я едва не сожгла его дотла.

Не дождавшись от меня реакции, Йен порывисто подался вперед. Я отшатнулась и больно ударилась затылком о стену.

Все же эта комната была слишком, слишком мала.

— Ох, Шани…

Жесткие пальцы коснулись моего затылка.

Йен оказался слишком близко. Я ощущала слабый запах дыма, исходивший от его темной рубашки.

— Раньше ты была куда осторожнее. — пробормотал он, перебирая мои волосы. Коснулся выбившегося завитка волос, нежно заправил, будто невзначай касаясь уха.

Я не шевелилась, ощущая себя добычей.

— К чему вспоминать, что было раньше?

Времена, о которых он говорил с такой теплотой, были слишком тяжелыми. Я была совсем еще девчонкой, только потерявшей родителей и вынужденной заменить их брату.

А после и Йену. Робкому, пугливому, забитому мальчику, который никогда раньше не осмелился бы на подобную дерзость. Но сейчас он беззастенчиво трогал мои волосы, будто так все и должно быть.