Прирученное бедствие - страница 6

— Что ты…

— Я расскажу все завтра.

— Ты сделал что-то страшнее убийства кучи людей?

— Не людей. — поправил меня он. — И я не причастен к тому, что вы завтра узнаете. Но вам это не понравится. Возможно, вы меня возненавидите.

Сердце сжалось.

— Тогда, может, не стоит рассказывать?

От его смешка, обреченного и тоскливого, стало только тяжелее.

— Кел гвардеец. Он должен знать. И ты тоже. — Легко коснувшись губами моих волос, Йен произнес рассеянно и невпопад, будто давая подсказку. — Шани, я помню, как ты горела тогда, во время набега. Никогда больше я не видел ничего прекраснее.

Через несколько минут Йен и правда уснул. Я же еще долго лежала без сна, страшась и не желая наступления нового дня.

Ничего хорошего с собой он не нес.

Утро я встретила в одиночестве, в постели соседки по комнате. На мгновение меня накрыла паника. Если возвращение Йена мне действительно всего лишь приснилось, если на самом деле он не приходил…

Я резко села в постели, и с подушки на пол что-то скатилось. Это оказался сложенный из бумаги цветок. На лепестках виднелись обрывки слов. Йен написал мне записку, но прочесть ее я могла лишь уничтожив цветок.

Осторожно развернув листок, я прочла короткое послание и почувствовала себя обманутой.

«Загляну в полдень. Спасибо, что согрела», — гласила записка.

— И ради этого я все испортила?

Я не знала, кто научил Йена превращать простую бумагу в столь прекрасные вещи, и не знала, насколько сложно смастерить что-то такое, но чувствовала себя виноватой из-за того, что уничтожила плоды его трудов. Несмотря даже на то, что он сам вынудил меня это сделать.

Аккуратно сложив записку так, чтобы не наделать ненужных заломов, я убрала ее в скрытый карман своего самого нового небесно-синего платья с кружевом на несколько тонов темнее, украшавшим рукава и высокий воротник. После работы меня ждала встреча с братом, и я не желала тратить ни одной лишней минуты на переодевание.

В небольшой ванной комнате я долго умывалась холодной водой. Глаза опухли и покраснели, будто я плакала ночью.

Наскоро собрав волосы в пучок, я сбежала по узким, скрипучим ступеням на первый этаж.

В пекарне уже одуряюще пахло выпечкой.

Я накинула поверх платья передник с вышитой на груди вертушкой с корицей* — фирменным десертом, с которого и началась история пекарни.

── .✦ . ──

Вертушка с корицей* — по-нормальному — синнабон. Я просто решила выпендриться.

── .✦ . ──

На кухне работа шла во всю. На столе в углу меня ждал стакан молока и самая первая, мягкая и еще совсем горячая булочка. Завтракала я быстро. На соседнем столе, большом и массивном, уже дожидалась моего внимания выпечка, которую нужно было разложить по витринам.