Его удача - страница 2
Он поглядывает в зеркало заднего вида на уже успокоившуюся Лаки с неизменной сигаретой в губах. Ловит ее ненавидящий взгляд.
— И что это было? — холодно спрашивает ее. Не то, чтоб нужен был ответ, и без того все понятно. Но разговор надо поддержать, чтоб не надумывала себе слишком много лишнего.
А то ведь надумает.
— Отвали, урод, ненавижу тебя.
Она говорит это настолько безэмоционально, что даже не обидно. Ну да, ненавидит. И пусть. Главное, что рядом. Его Лаки. Его Удача.
— Я тебе сказал сидеть в отеле. Не могла два часа подождать?
— Как нашел?
— Не дождешься.
— Тварь. Отпусти меня. Отпусти уже.
Лаки говорит отрывисто, делая затяжку на каждое короткое предложение. Надо отучать ее от сигарет. А то так рак легких заработает, а ей еще детей рожать. Ему.
Она не смотрит на Клинта, не ждет ответа. Знает, что бесполезно. Что не отпустит. Кто же свою удачу отпускает?
— Переоденься. Там, в сумке.
Лаки режет его долгим взглядом, затем выбрасывает сигарету и демонстративно стягивает через голову мерзкий сетчатый топ. Под которым нет белья.
Клинт жадно косится на маленькую грудь с острыми сосками, нога сильнее давит на газ. Выехать за пределы города, остановиться в какой-нибудь посадке, чтоб с дороги не видно…
Лаки копается в сумке.
— Сколько в этот раз?
— Два.
— Маловато что-то.
Клинт только крепче стискивает руль. Тварь мелкая. Мало ей. Все мало.
Она натягивает тонкую водолазку. И смотрится теперь еще более развратно, чем до этого, в том мерзком топе, который он сожжет непременно. Водолазка нихера не скрывает, и в зеркале отчетливо видно небольшую грудь с натянувшими мягкую ткань сосками.
Клинт отворачивается.
Надо переключиться. Не время сейчас.
— Послушай… Клянусь, скоро все. Нам еще одно дело…
— Нам? — Лаки смеется, что-то судорожно ищет в сумке, — нет никаких нас, братик! Есть только ты. Ты и твое безумие.
— Не дури! — он не оборачивается, не смотрит на нее, стискивает зубы, — и не называй меня так! Мы с тобой всегда были вместе! Только ты мне нужна! Ты — моя, Лаки! Моя!
— Кто твоя? — она все еще копается в вещах, — сестра? С сестрами не спят, ублюдок!
— Ты не сестра! — рычит он, не сдержавшись, лупит обеими ладонями по рулю, — у нас нет общей крови!
— А кто я? Кто? — не менее истерично кричит Лаки, и слезы, перемешиваясь с краской для ресниц, катятся по бледным щекам.
— Удача. Моя удача.
Он говорит это тихо. Очень тихо. Она не слышит. Или делает вид. Ищет что-то в сумке, и Клинт, не видя больше ее заплаканного лица, сосредотачивается на дороге, сильнее сжимая руль.