Его удача - страница 6
Клинт лупит по шее мужика, разбивая кадык, методично обшаривает карманы, забирая документы и мелочь, хмыкает на небольшой ствол, который мужик так и не успел достать.
Садится в машину, дает по газам, оставляя бездыханное тело на обочине и мгновенно забывая про него.
И нет, ему не жаль.
Никогда не было.
3
— Лаки Истомина? Надо посмотреть… Когда, говоришь, погибла?
— Пять лет назад.
— Гляну базу. Бабки налом. И вперед.
Клинт спокойно отсчитывает, толкает вперед, через стол.
Смотрит, как проворно исчезают они в пухлых лапах мента, откидывается на спинку стула, пьет пиво, лениво осматриваясь.
Дешевый бар, тот самый, из которого пять лет назад он вытащил свою удачу, вообще не поменялся. Все то же дерьмо.
Клинт ловит на себе взгляд девчонки, сидящей у бара. Она улыбается и поднимает бокал с пивом.
Клинт отворачивается. Ему не интересно это. Никогда не было интересно. Для него всегда была только Лаки. Его удача.
С самого детства.
С той минуты, когда мать принесла сопящий кулек в их халупу и отдала ему, семилетнему, в руки.
— Вот, — она икнула на него перегаром, — сестра тебе.
— Сестра… — Клинт замер, бережно прижимая к себе тепло дышащий сверток, поднял удивленные глаза на мать.
Она не ходила беременной, живота не было, это точно.
Клинт, уже к своим семи много чего повидавший, прекрасно знал, откуда берутся дети. И то, что эта мелкая точно взялась не из живота матери, понял сразу.
— Ну да, — мать, устав стоять, повалилась на кровать, — Люська, сучка, родила… И подохла… А мне теперь возись…
Люська, тетя Люся, была подругой матери.
— Ты это… — мать, уже засыпая, вяло пощелкала пальцами, — покорми ее… Молоком, там…
Молока в доме не было, но Клинт не стал спрашивать, где его взять. Там же, где все это время добывал себе еду он сам.
Кулек в его руках засопел громче, а затем закряхтел.
Клинт пошел в свой угол и аккуратно положил сестру на кровать.
Распеленал.
Девочка, такая крошечная, что не верилось, что настоящая, смотрела на него не по-детски серьезно и внимательно.
И глаза ее, голубые, пронзительные, были совсем не детскими.
— А как ее зовут? — громко спросил Клинт, не особо надеясь на ответ, впрочем.
— Лаки… — неожиданно ответила мать, сонно зевнула и добавила, — удача, то есть. Удачу нам принесет, сынок.
— Лаки… — Клинт посмотрел на ребенка, покатал на языке странное имя, — удача.
Он протянул руку к девочке, и та с неожиданной сноровкой и силой ухватила его за палец.
Клинт не стал отнимать ладонь, позволил потянуть, наклонился и, внимательно глядя в синие до боли глаза, сказал тихо и уверенно: